Почему мы продолжаем верить в царя-чудотворца?

Нет-нет, у народа не трудная роль:
Упасть на колени — какая проблема! —
За все отвечает король,
А коль не король, ну тогда — королева!
(Владимир Высоцкий )

Впрочем, этот король —
великий волшебник: он простирает свою власть даже на умы своих подданных; он заставляет их мыслить так, как ему угодно. Если у него в казне лишь один миллион экю, а ему нужно два, то стоит ему только сказать, что одно экю равно двум, и подданные верят. Если ему приходится вести трудную войну, а денег у него вовсе нет, ему достаточно внушить им, что клочок бумаги — деньги, и они немедленно с этим соглашаются. Больше того, он внушает им, что его прикосновение излечивает их от всех болезней: вот как велики сила и могущество его над умами!
(Шарль-Луи Монтескье. «Персидские письма»)

Когда в октябре 2007 года на подиум съезда «Единой России» въехал в инвалидной коляске паралимпийский чемпион Михаил Терентьев и стал уговаривать Владимира Путина остаться «с нами, с Россией», я, честное слово, ждал, что вот-вот произойдет чудо исцеления. Живо представлял себе эту картину: под воздействием могучего биополя президента тяжкий недуг отступает, оратор встает и покидает подиум под овации зала на своих ногах. Ведь все к тому шло. Игуменья Елисавета публиковала слезную мольбу к «Его Высокопревосходительству» не бросать народ-сиротинушку: «Народ — дитя, но мудрым своим сердцем он чувствует, кого избирает Господь, и верит избранному,.. тянется за Вами, как за кормчим большого корабля, чувствуя, что Вы ведомы десницею Божьего промысла». И разносилась смутная, как и полагается, молва о том, что где-то не то в дальнем монастыре, не то на даче у какого-то чиновника мироточит портрет отца нации.

Атмосфера государственно-религиозного экстаза, царившая тогда, вспомнилась по случаю недавнего «хождения в народ» наших дуумвиров. Разница в том, что теперь уже нет былой экзальтации. О благодати, исходящей от первых лиц, информационные агентства сообщают как о чем-то будничном, само собой разумеющемся. Особенно характерны в этом отношении репортажи о посещении премьер-министром роддома в Сухуми.

Оказывается, как радостно доложила вождю главный врач Лиана Ачба, накануне высочайшего визита там произошел необычайный взрыв рождаемости. «Вместе с двумя новорожденными у нас уже родилось 14 детишек, только за вчерашний день было десять родов, такого никогда не было», — цитирует медика РИА «Новости». Но этого мало: за две минуты до приезда Путина родилась двойня. Младенцев мужского пола «единодушным решением коллектива роддома назвали Володей и Дмитрием». Интересно, если бы родились девочки, какое единодушное решение принял бы коллектив? Назвать их Людмилой и Светланой?

Дух захватывает от одного лишь вопроса: что произойдет, если премьер посетит клинику, где лечатся от бесплодия?

Но не будем полагаться на единственный источник. Посмотрим, что сообщают об этом же событии «Известия». Здесь есть нюансы:

— Где новорожденные? Показать! — на весь роддом забасила главврач Ачба.
— Они пока в смазке, но мы их обработаем, — отозвалась медсестра из отделения.
— Мы им уже имена дали — Владимир и Дмитрий, — сообщила Ачба.
— Как мать? — поинтересовался здоровьем счастливой родительницы российский премьер.
— Мама, наверное, возражать не будет, — не поняла премьера акушерка и, завидев президента Абхазии Сергея Багапша, поспешила добавить:
— Следующего Сергеем назовем.

Прежде верхом лизоблюдства я считал вопрос электрика Виталия Потапова из Новгородской области, заданный Путину «по прямой линии» в декабре 2003 года. Ведь дозванивался человек, рвался спросить президента о чем-то сокровенном и наболевшем. И спросил: «Я знаю, что в ночь перед выборами в Госдуму у Вашей любимой собаки Кони родились щенки. Я бы хотел узнать, как щенки себя чувствуют и какова их дальнейшая судьба?» Но Лиана Ачба превзошла Виталия Потапова.

Заглянем и в художественное повествование «Коммерсанта»:

Премьер попятился. Главврач наступала:
— Посмотрите на двух последних… посмотрите на близнецов! Привезли двадцать минут назад! Владимир и Дмитрий!
Владимиру Путину все-таки удалось освободиться, и он, отходя от палаты, пробормотал:
— Пускай все-таки родители решают…
Тут главврач увидела, что рядом с премьером идет президент Абхазии Сергей Багапш.
— А следующий Сергеем будет! — пообещала она ему.

Вариант «пускай родители решают» признан каноническим и в такой редакции размещен на сайте председателя правительства. Все правильно. Вождь должен воспринимать наивные, но искренние проявления народной любви с добродушной иронией и мягкой отеческой улыбкой. Улыбка на сайте председателя тоже есть.

Рядом с текстами о посещении роддома в Сухуми достоин стоять лишь репортаж из пхеньянского роддома, опубликованный недавно в журнале «Корея сегодня»:

Иностранцы, осмотрев Пхеньянский родильный дом, признают, что корейские женщины являются самыми счастливыми в мире…
Руководительница Детской ассоциации российско-корейской дружбы имени Ким Чен Ира в средней школе № 11 города Хабаровска Людмила Ревкова, увидев, как в Пхеньянском родильном доме, оснащенном новейшим медицинским оборудованием, многочисленные женщины получают медобслуживание бесплатно, сказала, что в капиталистическом обществе нельзя и думать, чтобы государство создавало все условия для улучшения здоровья женщин.

Теперь ознакомимся с рассказом о прогулке Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича по набережной Сочи.

Многие сочинцы и гости города не сразу обращали внимание на руководителей страны. Одна из отдыхавших даже предположила, что по набережной гуляют двойники президента и премьера. «Нет, не двойники, вполне живые», — с улыбкой ответил ей Медведев.

Это интересный поворот. Обычно в исторических анекдотах о правителях, гуляющих или путешествующих инкогнито, публика не узнает их и лишь впоследствии обретает бесспорное доказательство общения с небожителем. Например, существует история о том, как Александр I после прогулки по Английской набережной нанял извозчика до Зимнего, а так как денег у него при себе не было, оставил в залог офицерскую шинель, в которую был одет. Когда из ворот дворца вышел посыльный и протянул не признавшему государя извозчику 25 рублей, тот не отдал шинель — дескать, шинелька дороже стоит, а кто ты таков, неизвестно; пускай сам седок выйдет. «Неизвестно, чем бы это кончилось, — заключает мемуарист, — если б не случилось пройти тут любимому кучеру царскому Илье, которого в Петербурге знает всякий ребенок: тот подтвердил уверения камер-лакея, и тогда уже восторг извощика был неописанный».

Сочинцы, как видим, узнали соправителей, но засомневались, настоящие ли они. Видимо, мысль о том, что первые лица могут запросто, как простые смертные, гулять по набережной, не укладывалась у них в голове, особенно после памятной экскурсии Медведева по Геленджику.

Но это еще не все. После прогулки Путин и Медведев заходят в кафе, посетители которого смотрят по телевизору футбольный матч Россия — Аргентина.

К моменту их прихода сборная России проигрывала 1:3. Медведев с сожалением отметил, что в первом тайме игра российской команды, которая и открыла счет в матче, была более успешной, и предложил другим посетителям кафе активнее болеть за соотечественников.

Спустя буквально несколько минут, сборная РФ забила еще один мяч в ворота аргентинской команды.

Здесь впору вспомнить знаменитый эпизод с трактором из фильма Михаила Чиаурели «Клятва» (1946). Желая продемонстрировать вождю свою первую продукцию, рабочие Сталинградского тракторного завода пригоняют машину прямо в Кремль, где по Соборной площади величаво шествует Сталин с соратниками. И надо же такому случиться: в самый ответственный момент у железного коня глохнет мотор. Тотчас появляется Бухарин в кепчонке и с портфельчиком, злорадно усмехается: «Чем на такую чепуху тратить время, уж лучше покупать в Америке!» Сталин подходит к трактору и мгновенно определяет дефект: «Ну конечно — свечи». Бухарин продолжает бесноваться, но неисправность устранена. Сталин лично садится за руль и едет по Кремлю, мысленно вспоминая мечту Ильича об отечественной сельхозтехнике.

Было бы необъективно не обратиться и к заморским примерам сакрализации лидера.

Христианские проповедники-афроамериканцы любят сравнивать Авраама Линкольна с Иисусом: оба родились в семье плотника, оба рассказывали притчи, обоих убили в Страстную Пятницу. Как и в жизнеописаниях Христа, в рассказах современников о Линкольне много апокрифических деталей. Адмирал Дэвид Диксон Портер описал сцену, которую он будто бы наблюдал собственными глазами в Ричмонде, поверженной столице южан, за несколько дней до их полной капитуляции. Престарелый негр, сообщает мемуарист, отделился от группы землекопов, бросил лопату, пал на колени перед президентом, поцеловал его башмак и воскликнул: «Вот он, великий мессия! Много лет я хранил его образ в своем сердце, и вот он явился освободить своих детей от оков! Теперь я знаю, что свободен, ибо я узрел отца Авраама. Слава, аллилуйя!» На что Линкольн якобы ответил так: «Благодари не меня, но Господа за свободу, которую ты отныне обрел. Я всего лишь недостойное орудие Бога».

Прошу заметить: «орудие Бога». Фаталист, визионер и мистик, Линкольн был уверен в этом.

И разумеется, нельзя не сказать об обамамании. В ходе своей президентской кампании Барак Обама наряду со словом «перемены» часто произносил слово promise — «обетование». Для Америки это важное понятие. Эта страна создавалась религиозными диссидентами, искавшими за океаном Землю обетованную. Идея свободы и глубокая вера в свое мессианство — две стороны одной медали. «Божья благодать в отношении Новой Англии, — писала Гарриет Бичер-Стоу, автор «Хижины дяди Тома», — это предвестие славного будущего Соединенных Штатов, призванных нести свет свободы и религии по всей земле и вплоть до великого Судного дня, когда кончатся войны и весь мир, освобожденный от гнета зла, найдет радость в свете Господа».

И снова в храмах черные священники называли Обаму мессией, и сам он держался так, что Хиллари Клинтон однажды не выдержала и ехидно спародировала его фразеологию и манеру говорить. «Ни одна из проблем, стоящих перед нами, не имеет легкого решения, — сказала она. — Я могу встать здесь и сказать: «Давайте соберемся все вместе. Давайте объединимся. И тогда отверзнутся небеса, и воссияет свет, и мы услышим ангельский хор, и каждый поймет, что должен совершать правильные поступки, и мир станет идеальным». Наверно, потому, что я живу на свете немного дольше, я не питаю иллюзий по поводу того, какая тяжкая работа предстоит».

Я даже видел в меню одного ресторана бургер «Обама» — между прочим, под русским соусом, как называют в Америке смесь майонеза c cоусом чили, красным перцем и мелко нарубленными солеными огурцами. Из блюд, названных именами политиков, мне вспомнились лишь салат «цезарь» и пирожное «наполеон». И все же обамамания, охватившая тогда страну, была сродни популярности не святых, а звезд шоу-бизнеса. К чести американцев, вскоре после избрания обамамания пошла на спад и бургер из меню исчез.

Английский антрополог Джеймс Фрезер видел истоки идеи сакральности средневековых королей Европы и веры в их способность исцелять наложением рук в воззрениях первобытного общества: «Точно так же вожди туземцев с острова Тонга считались способными излечивать золотуху и случаи отвердения печени прикосновением своих ног».

По мнению французского историка Марка Блока, автора исследования «Короли-чудотворцы», сакральность королей Англии и Франции, исцелявших прикосновением больных золотухой, более позднего происхождения — она берет свое начало в христианстве: «Правители Запада вновь официально сделались священными особами благодаря новому установлению — церковному освящению восшествия на престол и прежде всего его основному обряду, помазанию на царство».

В Европе вера в исцеляющую силу королевской десницы иссякла в XVIII веке, в эпоху Просвещения…